mogno vse

Новый КПК: конфета со спорной начинкой

Адвокат Андрей Цыганков

 
Что только ни говорят о проекте нового УПК, предлагаемого властью Януковича. Одни – поют ему дифирамбы, оглашая всему миру, что новый кодекс – прогрессивный и позитивный. Другие – его ругают. Но при этом обсуждение такого важного для страны кодекса происходит в политической плоскости. И обсуждают его в основном политики. А вот практикующие адвокаты, которые на собственной шкуре будут ощущать внедренный закон, в основном - помалкивают. Правда, не все. Например, адвокат Андрей Цыганков, прочитав новый опус украинских парламентариев, не поленился пройтись по документу карандашиком, указав на «мелочи» нового закона, который уж никак не облегчает жизнь простым украинцам, а наоборот, позволят силовикам заниматься полным беспределом. «Конфликты и законы» побеседовали с практикующим адвокатом, дабы попытаться в этом вопросе расставить точки над «і».

Андрей, скажите, так новый УПК прогрессивен для Украины или все же его нельзя принимать в том виде, в котором он был проголосован парламентариями в первом чтении?

Проблема в том, что при всей его прогрессивности он имеет в себя некоторые положения, которые не меняют его в лучшую сторону и вообще являются неприемлемыми. Я не могу говорить за юристов, которые его хвалят, как безукоризненный документ (они, скорее всего, давно не принимали участие в уголовных процессах, как практикующие адвокаты), но лично я считаю, что в новом УПК есть много проблемных моментов. И я уверен, что никто из тех, кто сегодня работает над этим документом, не смогут предложить стране действительно идеальный УПК.

Почему же?

Они не смогут найти консенсус между тремя составляющими: прокуратурой, МВД и адвокатурой. Этого невозможно достичь, приняв один УПК, потому что, например, адвокатура не имеет достаточного лобби и представительства в Верховной Раде Украины. Да и сами адвокаты пассивны в обсуждении проекта нового кодекса.

Вы хотите сказать, что украинские адвокаты, несмотря на то, что от принятия нового УПК зависит их дальнейшая деятельность в этой стране, не заинтересованы давать свои предложения по улучшению этого законопроекта?

Да, можно констатировать, что адвокаты пассивно отнеслись к изучению нового проекта этого кодекса. Если опросить адвокатов, то выяснится, что мало кто из них прочитал проект этого нового кодекса полностью. А если его внимательно прочесть, то даже не нужно быть специалистом в уголовном процессе, чтобы понять, что принятие УПК в таком виде, в котором предлагается, - это появление больших проблем, которые будут отражаться на гражданах.

В чем заключаются эти проблемы?

Первая и основная проблема этого законопроекта заключается в том, что этот кодекс вводит негласные следственные действия, которые принимаются не судом, а следователем. Новый УПК дает возможность следователю, когда ему кажется, что дело, которое он ведет – сложное, и у него нет других возможностей получить доказательства, несанкционированно посетить непубличные места (а это квартиры, дома, дачи) и изготовить копии любых документов, предметов, установить видеофиксирующую аппаратуру. И это совершенно законно – на основании нового процессуального кодекса.

Также кодекс предусматривает упрощенную процедуру принятия решений по уголовным делам. Это предполагает, что обвиняемый вдруг не захочет защищать себя в суде и с предъявленным обвинением согласен. А значит, пусть судья сам разберется в этом деле (не вызывая в суд ни его, ни свидетелей, ни адвоката) и сам принимает любое решение. Но нужно рассматривать эту норму с точки зрения нашей сегодняшней реальности. Не мне объяснять обществу, какой беспредел может развернуться в СИЗО, чтобы те, кто в них содержится, захотели принять именно такое решение. У нас в милиции сегодня граждан убивают. А что будет, если эту норму примут? Тогда в СИЗО, чтобы получить от подозреваемого такое согласие, пойдут на любые методы «влияния». И я констатирую, что эта статья перечеркивает все самые прогрессивные новеллы этого кодекса. То есть: теперь кодекс позволяет милиции составить обвинение и заставить подозреваемого никак не сопротивляться. А после они сами отвезут судье дело, и он решит, какой срок дать обвиняемому.

Выходит, что новый УПК выписан так, что его легко использовать по усмотрению силовиков: выгодно – мы поступаем одним способом, не выгодно – иначе?

Совершенно верно.

Но как подобного можно избежать?

Подобного не будет, если закон будет содержать жесткую и четкую норму, не давая возможности трактовать его в разных интерпретациях. Должна соблюдаться одна процедура расследования, не зависимо от тяжести преступления. Также должен существовать баланс между защитой, прокуратурой и милицией.

Андрей, так выходит, что у Вас, как профессионального адвоката, есть масса вопросов по новому УПК?

Да, очень много. Так, мне, например, не понятно, зачем в УПК писать о том, что судья должен быть профессиональным. Судья априори не может быть не профессионалом. И я уже говорил о том, что изначально этот кодекс нужно давать читать не юристам, а филологам. Ведь подобный документ – это правило, объясняющее, каким способом власть будет ограничивать права граждан. Поэтому он должен быть понятен каждому. А этот УПК написан так, что не понятен не только гражданам, но и большинству следователей и специалистов. Вот и получится, что практику будет создавать начальник следственного управления, поскольку следователи будут ходить к нему вереницей и консультироваться относительно того, что подразумевали авторы закона под той или иной статьей УПК. И мне бы хотелось, чтобы господин Портнов назвал стране имена тех специалистов в области уголовного процесса, которые были задействованы в разработке этого кодекса или чьи рецензии на этот УПК были получены, не прикрываясь тем, что автором данного законопроекта единолично является Президент Украины. А, поверьте, таких профессионалов в Украине не так уж и много. Это люди, посещающие тюрьмы и знающие, как в действительности работает система, когда адвокатов к подзащитным не допускают по месяцу, а иногда их вообще выгоняют или бьют. А когда господин Портнов в последний раз принимал участие в досудебном и судебном процессе по уголовному делу и принимал ли участие вообще? Очень важно понимать, почему власть обсуждает данный проект УПК исключительно с органами милиции и прокуратуры, с ними договориться проще, адвокаты составляют исключение.

Также непонятна функция следственного судьи (судьи первой инстанции), который вместо прокуратуры будет проводить контроль над тем, чтобы не нарушались права и свободы подследственных. Я не понимаю, что такое контроль. Это должен быть реальный надзор по реальным правилам. А правила, как это будет происходить, написаны очень сложно для понимания.

Также принципиальным для меня является и тот факт, что новый УПК не гарантирует адвокатскую защиту понятому, переводчику, эксперту. Адвокат гарантирован только свидетелю, обвиняемому и потерпевшему. Но ведь в стране есть решение КСУ, регламентирующее, что если лицо считает, что его интересы затронуты, то оно имеет право пригласить адвоката. И тот же понятой, в результате своих показаний (иногда неправдивых) может быть переквалифицирован в подозреваемого по новому делу, а новый кодекс изначально лишает его возможности общаться с судом в присутствии адвоката, который ему бы многое объяснял и, возможно, препятствовал бы постановке вопросов, нарушающих его права.

Также общее основание уголовного процесса не предусматривают уважение к чести и деловой репутации личности. В восьмой статье предусмотрено только уважение к человеческому достоинству. Но честь и деловая репутация имеют свое юридическое понятие. И если гражданское законодательство эти понятия связывает, то почему новый УПК нет? И если мы ориентированы на европейские нормы, то почему новый УПК гарантирует доступ только к правосудию, если УПК должен гарантировать справедливое правосудие? Но словосочетание «справедливое правосудие» в нем не встречается. Также этот УПК не предусматривает ответственности прокурора и следователя за те или иные нарушения и порядок их привлечения к такой ответственности за те или иные нарушения права на защиту.

И таких «мелочей» в новом УПК много. Например, в нем есть статья, что никто не может собирать, хранить, использовать и распространять информацию о личной и семейной жизни человека. Но тогда следует указывать, что «никто не может безнаказанно» это делать. Тогда это будет европейская норма, а в украинских реалиях получается игра слов, которую можно трактовать по-разному.

И что, таких «мелочей» в новом КПК множество?

Ну, давайте рассмотрим хотя бы статью 17 этого УПК: неприкосновенность права собственности, часть вторая. В ней сказано: на основании и в порядке, предусмотренном настоящим кодексом, допускается временное изъятие имущества без судебного решения. Но ведь уже сегодня украинский УБОП, расположенный на Горького, 114 регулярно временно изымает автомобили у граждан и использует их в своих целях. Граждане, получая их обратно и выявив лишние 10-15 тысяч километров на спидометре, даже не возмущаются, лишь бы машину не отобрали опять. И уже не секрет, что у руководства УБОП существует своеобразная коллекция, и что есть граждане, по которым закрыты уголовные дела, но автомобили им не возвращают. А по новому УПК смогут изымать любое имущество. Но ведь если в УПК указывается такая норма, то в ней должно быть указано - хоть на какой срок!

Так это получается, что могут без постановления суда изъять любое имущество, даже жилье?

Относительно жилья все сложнее, поскольку это – недвижимость. Но не исключено, что могут и жилье забрать, и драгоценности, и шубы. То есть: согласно нового УПК следователь может ко Дню милиции приодеть свою жену, пройдясь по городу и изъяв на пару дней нужные ему вещи. Главное – чтобы размер подходил.

Получается, что многие статьи этого УПК несовершенны?

Давайте рассмотрим 19 статью этого УПК: норму о свободе от саморазоблачения. В статье указано, что никто не может быть принужден признавать себя виновным в совершении уголовного преступления, а также принужден давать любые показания или давать показания, что могут стать основанием для подозрения. Все это красиво написано. Но на практике в СИЗО людей бьют, и граждане себя признают виновными. А поэтому в УПК нужно четко прописать, что самообличение не может быть положено в основу доказательства вины или обвинения без других доказательств.

А как же с адвокатской защитой?


В этом кодексе забыли указать, что нарушение права на защиту является преступлением, которое должно быть наказано. И в кодексе должно быть прописано, как такое преступление карается.

Андрей, давайте вернемся к острому вопросу относительно негласной слежки. А то как-то страшновато жить в государстве, в котором милиция (что имеет привычку подбрасывать улики) может без разрешения суда делать все, что ей заблагорассудится…

Давайте обсудим 21 главу нового УПК, и непосредственно статью 242 - негласные следственные розыскные действия. В этой статье все так уклончиво написано, что получается интересный казус. Например, есть лицо, о котором нет информации, что оно совершило преступление. Однако в рамках этой статьи следователь вправе прийти к этому человеку домой и самостоятельно там искать основания и поводы, а также доказательства того, что лицо совершило преступление. И новый УПК провозглашает, что негласные следственные розыскные действия проводятся в случаях, если сведения о преступлении невозможно получить иным способом.

Так это значит, что следователь негласно (без согласия жильцов и разрешения судьи) может войти в любую квартиру, чтобы найти доказательства преступления?

Получается так. Единственное, что решение о проведении негласных следственных действий принимает следователь, прокурор, либо следователь и судья по ходатайству прокурора. Но и это «мелочи». А чего стоит норма, согласно которой следователь вправе обследовать публично недоступные места: жилье, или другое владение лица путем тайного проникновения в них, в том числе с использованием технических средств? Вот представьте: у следователя что-то по делу не стыкуется. Что он делает? Правильно, - он решает съездить к подозреваемому на дачу и найти там нужные доказательства. И все это – тайно. При этом, на основании решения следователя, можно делать любые копии документов, вещей и других доказательств. Но при этом следователь еще и получает право устанавливать аудио и видеоконтроль.

Получается, что любой гражданин Украины, если он кому-то не угодил, и против него хотят возбудить уголовное дело, может, согласно нового УПК, попасть под негласную слежку и в его квартире даже установят прослушку без решения суда?

Да, без решения суда. Только по решению следователя. Вот и думайте, как такая норма развязывает руки некоторым личностям… И эти «мелочи» всплывают сразу, даже если читать проект нового УПК поверхностно. А что в нем можно обнаружить, если внимательно изучить?



Комментарии

Комментарии отсутствуют. Возможно, ваш будет первым?

Добавить комментарий

Новости от Киноафиша.юа
Загрузка...
Загрузка...

Последние новости

Загалом, минулої доби, ворог провів 20 прицільних обстрілів. Один український воїн загинув, троє захисників було поранено, один отримав бойове травмування

подробнее

Опрос

Что принесет Украине закон о реинтеграции Донбасса?

pp
Конфликты и законы © 2008-2018.

Электронная версия всеукраинского юридического журнала «Конфликты и законы». Свидетельство о госрегистрации: КВ № 13326-2210Р от 19.11.2007 г. Полная или частичная перепечатка материалов сайта разрешается только после письменного согласия редакции. Внимание! Начиная с 21.11.2013 года (дня провала евроинтеграции с ЕС) редакция журнала «Конфликты и законы» (вопреки правилам правописания) оставляет за собой право публиковать слова «партия регионов» и «виктор федорович янукович» со строчной буквы. Также, начиная с 29.06.2016 года, редакция «КЗ» оставляет за собой право навсегда публиковать на своих страницах со строчной (маленькой) буквы слова (и образованные от них аббревиатуры) и словосочетания «москва», «россия», «российская федерация», «владимир путин», а вместе с ними и сокращение «роскомнадзор» (как и все прочие госучреждения рф), нарушив таким образом установленные правила правописания независимо от языков, на каких эти слова и названия публикуются. Это наше оружие в информационной войне с оккупантом.